Частное учение о душевных болезнях

Распознавание острого бессмыслия принадлежит к числу трудных клинических задач психиатрии; это объясняется тем,' что состояния спутанности и помрачения сознания, так назыв. аментивные состояния, встречаются нередко и при других заболеваниях, как схизофреническое слабоумие; эпилептические эквиваленты, циклофренические приступы, прогрессивнйй паралич, острые алкогольные психозы. .4 '
Больной, страдающий острым бессмыслием, почти всегда бледен, истощен, обнаруживает значительные явления общего упадка питания; часто встречаем указания на инфекционное заболевание в недавнем прошлом или другие условия, действовавшие на организм истощающим образом; острое, иногда подострое начало заболевания. Помраченное состояние сознания, резкое поражение ориентировочных реакций — во времени, в пространстве, в собственной личности, бессмысленное, не мотивированное внешними раздражителями поведение, резкое нарушение комбинаторных процессов*. недоступность для больного сравнительно простых сочетаний при относительно сохранившемся воспринимании отдельных раздражителей, бессвязная речь, независимо от быстроты ее темпа и при отсутствии отвлекаемости, обилие иллюзорных восприятий и галлюцинаций — вот основные черты клинической картины острого бессмыслия. При этом сохраняется основной астенический тон болезненного состояния, особенно выступающий с уменьшением возбуждения: раздражительность, плаксивость, растерянность, утомляемость. От приступов циклофрении аменция отличается наличностью» помрачения сознания, поражением ориентировочных реакций, характерной бессвязностью сочетаний и речи, которая бывает выражена в полной мере и при покойном состоянии больных, а следовательно не обусловливаете» отвлекаемостью внимания, присущей маниакальной фазе циклофрении и наблюдаемой при аменции лишь в состояниях возбуждения и то эпизодически; наконец, имеет значение повторность приступов циклофрении. Возбужденные кататоники и схизофреники вообще не обнаруживают помрачения сознания, или лишь на короткое время на высоте возбуждения; их ориентировочные способности обыкновенно удовлетворительно сохраняются, а, кроме того, выступают присущие им характерные черты — аутизм, негативизм, стереотипии и др.; смешение возможно в начальных периодах схизофренического слабоумия, если оно начинается развитием острого возбуждения с галлюцинациями; больной аменцией не аутичен, он не отщепляется от окружающей среды и доступен внешним раздражителям, насколько это возможно по степени помрачения его сознания, по степени нарушения его сочетательных процессов; у схизофреника наблюдается разобщение с окружающим при относительной сохранности сочетательных реакций и восприятия, а у аментика сохраняется относительный контакт, несмотря на их поражение; аментик не аутичен и не негативистичен; галлюцинаторный ступор у аментиков сопровождается обт-ективными признаками галлюцинаций. Возбуждение со спутанностью при прогрессивном параличе может весьма близко напоминать острое бессмыслие, но при последнем отсутствуют органические явления, свойственные параличу. Из алкогольных форм повод к смешению с аменцией могут дать белая горячка и случаи острого алкогольного циноза; однако, в этих случаях важное значение имеет алкогольный анамнез, который, если о нем не сообщается, в большинстве случаев определяется обьективно.

Лечебные меры, применяемые к схизофреникам, весьма ограничены, так как причина болезни еще не выяснена окончательно, и мы не обладаем средствами причинной терапии. Усиленно рекомендуется каждого схизофре-ника помещать в лечебное заведение: он может оказаться небезопасным как для окружающих, так и для себя, особенно при депрессивных формах;. приступы возбуждения, бывающие у больных, нередко связаны с агрессивными и разрушительными наклонностями. Лишенные раздражающего влияния обычной житейской обстановки, поставленные в условия больничного режима, больные успокаиваются лучше и легче. Покой и питание, которые могут быть проведены в больнице, часто недостижимы дома, так как больных приходится кормить принудительно, нередко прибегая к помощи зонда. Симптоматическое применение ванн и успокаивающих средств при состояниях возбуждения. Главное значение принадлежит укрепляющему лечению и регулирующему кровообращение, как струевые души, холодные обтирания, массаж. Не следует опускать пользования истощенных больных мышьяковистыми препаратами. Ежедневное пребывание на воздухе, лежание на воздухе. Рекомендуется применение глицерофосфатов. Попытки лечить больных препаратами щитовидной железы, подкожными впрыскиваниями Natrii nucleinici не дали сколько-нибудь благоприятных результатов. Несмотря на доказанные у схизофреников изменения половых желез, случаи пересадки больным здоровых желез (Potzl и Wagner) не дали сколько-нибудь заметных результатов; Wagner получал уменьшение состояний возбуждения после перерезки выводных протоков по Steinach'y, но ведь возбуждение прекращается и без этого. Таким образом, до настоящего времени главное значение принадлежит систематическому проведению укрепляющих методов лечения.
Наблюдаются случаи улучшения, временных ремиссий и даже излечения схизофренического слабоумия в связи с перенесенным инфекционным заболеванием, но такие случаи редки, а попытки применить протеинотерапию не дали ободряющих результатов.
Как только миновал острый период болезни, следует применить рабочую терапию, которая должна быть направляема соответственно наклонностям и возможностям каждого больного; приходится потратить не мало усилий, чтобы приохотить больного к работе, иногда это не удается, а нередко удается в таких случаях, где, казалось, трудно было ожидать успеха. Несложные ремесла, работа на открытом воздухе (в саду, в огороде, в поле) оказывают на больных хорошее влияние (Klasi, Mock el); если больной приходит в такое состояние, что он может быть переведен из больницы в колонию, это следует признать хорошим успехом. Спокойный схизофреник может быть возвращен и в домашнюю обстановку, но колония для него выгоднее, так как там он работает в мастерской и на воздухе, дома же с этими больными обыкновенно никто не занимается, и они опускаются все больше и больше.

Кататонический симптомокомплекс резко отличается от энцефалитиче-ского паркинсонизма: при последнем нет негативизма, эхокинеза, восковой гибкости и сохранения поз, ощущение напряжения членов усиливается при начале движения, исчезая в покойном состоянии, в чем больные отдают себе отчет, у них нет аутизма, мышцы лица напряжены, но нет Schnautzkrampf; у энцефалитиков бывает характерное дрожание, как при паркинсоновской болезни, их напряженное состояние стационарно и не может исчезать, как у кататоников.
Параноидные формы прежде всего должны дифференцироваться от параной, что вообще не представляется.трудным, так как, помимо хронического развития параной с ее строго выдержанным систематизированным бредом, при ней не бывает схизофренических черт, и обратно, при параноидном слабоумии систематизация бреда возможна только в начале болезни, до появления схизофренического распада личности, вместе с чем и бред становится отрывочным, чего не бывает при параное; большую роль в бреде схизофреников играют галлюцинации и различные парэстезии; возраст параноиков старше, а самое заболевание встречается редко. Ближе к параноидным формам стоит парафрения, протекающая часто в форме хронического галлюциноза, но она также развивается очень медленно, бред носит связный характер, распад личности наступает годами, а в отдельных случаях бывает едва заметным, самое течение болезни сравнительно ровное, без толчков и экзацербаций, свойственных параноидным формам.
В 1918 г. Kretschmer выделил в качестве самостоятельной единицы клиническую' форму, которую он назвал der sensitive Beziehungswahn, т.-е. реактивный бред отношения; болезнь развивается у дегенеративных личностей с легкой истощаемостью в работе и со стороны аффекта; в основе заболевания лежит чувственный или сенситивный характер, переживание и среда; это реактивное заболевание; особенно влияет на таких людей нравственное падение и сознание собственной неполноценности; важное значение в развитии болезни имеют сексуально-этические конфликты (угрызения совести у онанистов, запоздалые увлечения старых дев); сенситивный бред есть последствие суммарного влияния соответствующих раздражителей на чувствительную, реактивную личность дегенеративного склада-Бред обыкновенно регрессирует, а болезнь заканчивается полным или относительным выздоровлением. Однако, эта форма, как самостоятельная, не представляется установленной; сам Kretschmer признает у своих больных значительное количество неврастенических черт и развитие болезни из аффективных конфликтов; повидимому, эта форма может быть включенной в группу реактивных заболеваний дегенеративных личностей. Так же рассматривают ее и другие авторы (К г а е р е 1 i n, S с h n e i d e г). От параноидных заболеваний оно отличается. отсутствием схизофренических черт.

Смешение схизофренического слабоумия с истерией и эпилепсией может происходить вследствие случающихся у схизофреников судорожных припадков, близких по своей картине обоим упомянутым заболеваниям; истерические припадки связаны с эмоциональным поводом, в них обыкновенно выражается скрытый комплекс; истерик внушаем, эгоцентричен, эмоционален, чего нельзя сказать про схизофреника; обморочные и эпилептиформные припадки схизофреников не носят характерных черт эпилепсии; случаи эпилептиформных припадков у схизофреников дали повод Moravitz и Duchateau говорить о случаях комбинации эпилепсии с кататонией; однако, анализ их случаев не дает возможности с ними согласиться. При эпилептических психозах устанавливается определенная связь с припадками, чего не наблюдается у схизофреников, припадки которых являются лишь эпизодами заболевания; эпилептический ступор в большинстве случаев бывает непродолжительным, тогда как схизофренический тянется нередко многими месяцами. Галлюцинаторный ступор у истериков чрезвычайно богат эмоциональными чертами, а галлюцинаторно-бредовое поведение больных вообще характеризуется объективными признаками, но может давать повод к смешению. Для иллюстрации привожу случай галлюцинаторно-бредового ступора у алкоголика, наблюдавшегося мною в одной из казанских больниц.
Запасной солдат, 35 лет, доставлен в А-ю больницу в состоянии душевного расстройства; я застал больного неподвижно лежащим в постели, глаза его были прищурены, и он видимо не безразлично относился к окружающему; на вопросы не отвечал ни слова, но не отказывался исполнить некоторые требования, как открыть рот, высунуть язык. Больной не оказывал сопротивления пассивным движениям конечностей, сохраняя положение, придававшееся его членам; однако, при этом отмечалась одна особенность, несвойственная flexibiitas cerea — члены больного не сохраняли искусственного положения неопределенно долго и не опускались постепенно, а через некоторое короткое время больной явно активным усилием сразу приводил конечность в первоначальное положение; на уколы булавкой он реагировал мимикой и расширением зрачков, но уколотой руки не отнимал. Исследователю становилось ясным, что больной сохраняет положение членов столько времени, сколько находит нужным, вероятно, пока не утомится; несомненно было, что он, совершенно отчетливо воспринимая кожные раздражения, задерживает реакцию на эти раздражения; ригидности в членах больного не было. В тот же день больной был переведен в Окружную лечебницу, где поведение его изменилось уже на следующий день: стоя на коленях, он клал земные поклоны, неистово крестясь; при попытке заговорить с ним, отказывался отвечать, при чем прикасался указательным пальцем к губам и отрицательно качал головой; на все вопросы охотно давал письменные ответы; выяснилось, что он помнит мое посещение в А-й больнице, что при этом было много студентов; свое поведение он объясняет тем, что только-что принял св. крещение, поэтому должен молиться и страдать, должен подчиниться всему, что бы с ним ни сделали—вот почему он сохранял искусственное положение членов, потому же не противодействовал и болевым раздражениям, хотя они не были ему приятны; через 2 — 3 дня больной обнаруживал в течение некоторого времени отказ от пищи, объясняя это желанием пострадать. Вскоре он поправился.
При тщательном наблюдении особенностей поведения больных галлюцинаторный ступор и бредовое поведение почти всегда возможно отличить от кататонического.

Схизофреническое слабоумие, особенно в кататонической форме, часто начинается депрессивным состоянием, которое нередко сменяется маниакальным, выделяется даже депрессивная и маниакальная разновидность болезни; правильнее говорить о схизофренической депрессии и схизофренической возбуждении, и эти сочетания необходимо уметь отличать от соответствующих фаз циклофрении, что не всегда бывает легко, особенно в тех случаях, когда у циклофреников обнаруживаются схизофренические черты. Повторность приступов, характеризующая циклофрению, облегчает распознавание. Приступы циклофрении отличаются стереотипностью своего течения— один приступ представляет в большинстве случаев копию другого; при циркулярных формах одно состояние регулярно и нередко очень быстро сменяется другим, чего не наблюдается при схизофренической слабоумии, где смена депрессии возбуждением, если даже это происходит повторно, не отличается никакой правильностью. Аффект тоски у схизофреников редко достигает такой степени развития, как у меланхоликов, обыкновенно рано выступают явления скованности и негативизма, но, тем не менее, в депрессивной фазе иногда бывают повторные вспышки аффекта отчаяния с попытками к самоубийству или самоизувечению, связанность движений производит впечатление более тяжелой депрессии, чем это выражено в действительности; изучение больного показывает, что лицо депрессивного схизофреника скорее выражает мимическую неподвижность, чем аффект тоски, страха или ужаса; в голосе больного, которым он заявляет о своих тяжелых переживаниях, также не слышится соответствующих оттенков, жалобы монотонны и стереотипны, иногда сопровождаются неожиданной улыбкой или смехом, идущими в разрез с содержанием жалоб. Может пройти довольно много времени, прежде чем депрессивная форма будет признана схизофренической.
Схизофреническое возбуждение легче дифференцируется от маниакальной фазы циклофрении, чем схизофреническая депрессия от циклофрени-ческой; период возбуждения у схизофреников бывает выражен довольно сильно и обыкновенно не бывает длительным, он не содержит ассоциативной легкости и подвижности маниакального больного, нет быстроты и вихря течения идей, нет элементов творчества и легкой отвлекаемости внимания, нет богатства и изменчивости мимики и жестов. Схизофреник груб, часто неуклюж, монотонен, стереотипен, связан в своих движениях; его речевое возбуждение может носить маниакальные черты (сочетания по созвучию, рифме, привычные), но в нем постоянные повторения, резонирование, соскальзывание, речевое возбуждение без общего двигательного (U r s t e i n); наблюдаются импульсивные движения, сменяющиеся застыванием и неподвижностью; маниак легко мотивирует свое поведение, чего не в состоянии сделать схизофреник; К гаер el in обращает внимание, что если предложить схизофренику высунуть язык с предупреждением, что язык будет уколот булавкой, он, тем не менее, язык высунет, чего не сделает цикло-френик и что указывает на падение интеллекта, комбинаторных процессов. Маниакальный ступор отличается от схизофренического: при первом — застывшая аффективная мимика, поза и жест, при втором — маскообразное лицо с напряженной мускулатурой, общее напряжение мышц, каталептоидное состояние, эхокинез и др. явления; негативизма у ииклофреников не встречается.
В случаях затруднительного распознавания известное значение принадлежит наследственности и строению тела — циклофреническая наследственность и пикническое строение тела говорят больше в пользу циклофрении, хотя абсолютного решающего значения ни то, ни другое иметь не могут. В сложных или смешанных случаях вопрос может долго оставаться неразрешенным, особенно при течении болезни с интермиссиями; как бы хороши ни были последние, но с течением времени схизофренические черты выступают все заметнее, и распад личности постепенно подвигается вперед.

Об исходах заболевания схизофреническим слабоумием уже говорилось выше при описании отдельных разновидностей болезни; было указано, что смертельные исходы от болезни, как таковой, встречаются редко, что чаще всего они вызываются различными осложнениями, из которых самое частое туберкулезная инфекция, а именно, туберкулез легких; однако, вообще схизофреники умирают в более молодом возрасте по сравнению с душевно-здоровыми людьми, так как их организм с пораженной центральной и вегетативной нервной системой, с нарушенным влиянием гормонов, с нарушенным питанием вследствие частых отказов от пищи и с понижением обмена, оказывается менее устойчивым по отношению к вредным влияниям.

Ребячливое поведение схизофреников, особенно выраженное при гебе-френии, еще Не eke r объяснял тем, что заболевание развивается в возрасте юном, вследствие чего происходит,на ряду с остановкой психического развития, выявление навыков, от которых заболевший еще не освободился; с этим соглашается и Kraepelin, отмечающий такие черты этих больных, как наклонность к наивному разрешению „высоких проблем", поспешность суждений, легкая смена настроений, импульсивность; с этим- объяснением можно согласиться, дополнив его следующими соображениями: разлитое поражение коры при схизофренической слабоумии повышает рефлекторную реакцию больных на различного рода раздражители, повышает импульсивность больных; с нормальным функционированием коры связаны высшие духовные интересы и эмоции (этические, эстетические и др.), вырабатывающиеся позднее других, позднее закрепляющиеся и вообще при слабоумии (прогрессивный паралич, старческое слабоумие) рано нарушающиеся; поражение высших чувствований и выступление детских интересов наблюдается у прогрессивных паралитиков, у лиц, страдающих старческим слабоумием; тем более понятно, что эти явления особенно отчетливо бывают выражены у схизофреников.

Если некоторые авторы выдвигают в качестве причины схизофренического слабоумия, в частности кататонии, такие истощающие моменты, как усиленное онанирование и половые излишества (11 b e r g), то как раз противоположное и своеобразное предположение высказывает Чиж; по его мнению, кататоники происходят из здоровых семей, обладают здоровым, крепким телосложением; заболевают лица, окончательно развившиеся в половом отношении, но не жившие половой жизнью, что особенно вредно при их цветущем здоровье; они не онанисты,—онанизм удел слабых; большею частью не единственная, но самая вероятная причина болезни — самоотравление организма, вследствие задержки половой функции, действие образующегося токсина на мозговую кору. Мнение Чижа стоит совершенно особняком в литературе, его взгляд не нашел сторонников; в самом деле, люди заболевают и при эксцессах, и при воздержании, никто не наблюдал развития душевной болезни от воздержания, избыток продуктов деятельности семенных желез периодически устраняется поллюциями; наконец, определение Чижом типов сложения кататоников неправильно.
Останков, принимая во внимание частоту нарушений при схизо-френическом слабоумии зрачковой иннервации, повышение и встречающуюся неравномерность коленных рефлексов, нарастание слабоумия, глубину распада личности и бывающие иногда эпилептоидные припадки, а также обращая внимание на преимущественную локализацию анатомического процесса в лобных долях, проводит параллель между течением этой болезни и прогрессивным 'параличом; кроме того, он ссылается на наблюдения Hirschl'n, Pilcz'a и Klu tsch ef fa, no которым спинная сухотка была отмечена у родителей схизофреников в 5°/0> тогда как при циклофрении всего 0,6%. прогрессивный паралич из 44 случаев гебефрении в 23, а из 27 кататонии в 5 Klutscheff обнаружил признаки наследственного сифилиса в 41,6%; присоединяя к этому собственный материал, автор высказывает мысль о возможности связи раннего слабоумия с наследственным сифилисом; позднее автор, основываясь на частоте положительной реакции Wassermann'a у схизофреников (Воробьева), уже говорит об этой связи с большей уверенностью. В последнее время за происхождение схизофренического слабоумия в причинной связи с наследственным сифилисом высказывается Гиляровский: кроме приведенных соображений, он основывается еще на патогисто-логических изменениях головного мозга и на данных сравнительной психиатрии, из которых видно, что при обширном распространении сифилиса в тропических странах и почти отсутствии в них прогрессивного паралича схизофреническое слабоумие встречается часто. Однако, достаточных данных в пользу этого предположения до настоящего времени не получено: К г а е р е 1 i n отмечает, что указание на сифилис у родителей своих больных он получил лишь в 4—5%. равно как не мог отметить и частоты у них прогрессивного паралича; из 124 детей паралитиков только 67 пережили возраст 10 лет и 29 — возраст 20 лет, при чем из последних 2 страдали dementia praecox. Повидимому, статистические данные далеко не всегда дают правильное разрешение вопроса, особенно на сравнительно небольшом материале, когда у отдельных исследователей может получиться сгущенность данных, обусловленных случайным подбором больных. Так, если при исследовании больных в клинике В.-Мед. Академии получился высокий процент положительных реакций Wassermann'a, то его не получили другие исследователи, что еще не дает права толковать этот результат .распространительно, например, Голант-Ратнер, исследовавшая Goldsol — реакцию Langeco спинномозговой жидкостью, — получила у своих больных сплошь отрицательную реакцию W и с сывороткой крови, и со спинномозговой жидкостью. Что касается сходства патологоанатомиче-ского процесса при схизофреническом слабоумии с прогрессивным параличом, то как раз авторы, исследовавшие мозговую ткань схизофреников, отмечают не воспалительный характер патологических изменений, что особенно доказывается отсутствием их в сосудах мозга.
В 1 е и 1 е г и особенно Jung выдвигают в качестве причины схизофренического слабоумия значение так назыв. психологических комплексов, т.-е. впечатлений, объединенных общим аффективным переживанием; с этим нельзя согласиться: выше было указано, что моральные потрясения, влияя на сосудистую и эндокринную системы, могут послужить толчком для развития болезни при наличности соответствующего расположения, но сами по себе причиною возникновения анатомического процесса они не являются; определенные впечатления могут давать направление бреду больных, их галлюцинаторным переживаниям, вообще давать известный рисунок клинической картины, но не могут быть основной причиной заболевания схизо-френическим слабоумием.

Из всего сказанного следует, что заболевание схизофреническим слабоумием связано с неблагоприятными наследственными условиями, что к нему более предрасположены люди определенных телесных складов, связанных. в свою очередь, с определенными характерами эндокринных систем, в смысле гормональной, плюригландулярной дисфункции; что это так, заставляют думать те патологоанатомические находки, которые были обнаружены у этих больных при изучении принадлежащих им желез внутренней секреции, положительные реакции Abderhalden'a на мозговую, яичниковую и яичковую ткани, отчасти со щитовидной железой и надпочечниками; наконец, явления гипергликемии (Н i n s e п); в пользу этого допущения говорит и та вегетативная дисфункция, которая наблюдается с большим постоянством у схизофреников. В этом поражении эндогенного характера, прирожденного происхождения, и следует видеть причину схизофренического слабоумия; последние тщательные исследования Munzer и Pollak обнаружили ряд патологических изменений в органах внутренней секреции схизофреников и изменения в мозгу токсического характера; этими исследованиями еще прочнее устанавливается эндокринное происхождение болезни. К г а е р е 1 i n видит причину болезни в порочном развитии зародыша под влиянием действующих на него вредных факторов,—с этим нельзя не согласиться, но думаю, что в настоящее время эти факторы можно определять несколько точнее; из эндокринных желез он придает особое значение половым. До известного периода жизни организма вредные влияния не оказывают на него заметного действия, давая организму развиваться не только удовлетворительно, но даже хорошо до того момента, когда нервная система перестает оказывать им дальнейшее сопротивление, когда их вредоносность переступает известную индивидуально допустимую границу; заболевание может развиться эндогенным, самостоятельным путем, вне каких-либо внешних воздействий, патологический организм просто становится инвалидным для дальнейшего нормального жизненного процесса, в других же случаях он не выдерживает борьбы за существование с социальными условиями, которые, суммируясь, способствуют выявлению в виде болезни его скрытого раньше расположения; наконец, условия, частью биологического, частью патологического порядка, от действия которых здоровый организм оправляется, потрясая предрасположенный организм, вызывают в нем заболевание схизофреническим слабоумием.
Причины последнего порядка весьма разнообразны; сюда относятся тяжелые нормальные потрясения, тюремное заключение; развитие заболевания наблюдается после родов, оно наблюдается после операции, в связи с различного вида инфекционными болезнями, травмами черепа, воздушными контузиями, длительным переутомлением и истощением. Но все эти причины должны быть отнесены к разряду причин вызывающих или производящих.

В своих стремлениях дать объективные основания для конституций, Kretschmer обратил внимание на особенности строения тела, особенно при различных психопатологических состояниях, исходя из французского деления на мозговые, дыхательные, мышечные и пищеварительные типы; он выделил подробно им описанные астенический, атлетический, пикнический и диспластический типы, развитие которых находится в теснейшем соотношении с железами внутренней секреции. Сопоставление больных циклофренией и схизофренией с строением их тела, произведенное К ret sc h m e г'ом, показало, что 68°/0 циклофреников имеют пикническое строение тела, 16°/о—смешанное с пикническим, остальные 16% распределяются между иными типами; среди схизофреников пикники встречаются единицами, среди них преобладают астеники (46°/0), приблизительно в равном количестве атлетики и диспластики (18°/0 и 20%), около 6%—аргеноатлетиков. Исследования К г etsch m e r'a были подвергнуты проверке в указанном направлении Макаровым и НепскеГем, совершенно независимо один от другого; исследования Макарова особенно интересны потому, что ему удалось установить показатели, определяющие тип, например, пикнический, независимо от состояния его жировой клетчатки во время обследования; оба исследователя получили результаты, весьма близкие с К г etsch m e г'ом; оба автора признают значение учения Kretschmer'a, хотя и нуждающегося в дальнейшей разработке и уточнении, которое и вводит Макаров; по его данным, среди циклофреников 54,4°/0 пикников и 25% пикноастеников; чистых астеников всего 2,3°/0; среди схизофреников чистых астеников всего 14,6°/0, дыхательных типов 19,4°/0; если дыхательные типы отнести к астеническим, как это делает Henckel, то получается 34°/0, как и у НепкеГя; особенно много мышечных или атлетических типов—42,6% и особенно мало пикников—5,55%, настолько мало, что последнее время схизофреническое слабоумие у пикников описывается в литературе (Mauz, Schultz).