Частное учение о душевных болезнях

Схизофреническое слабоумие легко отличается от прогрессивного паралича по органическим признакам и по общей картине болезни, и если я касаюсь здесь этого вопроса, то делаю это по следующим основаниям: при схизофреническом слабоумии нередко наблюдается неравномерность зрачков и вялость их световой реакции, поэтому не следует переоценивать значение этого явления; изредка при прогрессивном параличе развивается кататонический симптомокомплекс до каталептоидного состояния включительно, но он является лишь эпизодом в течение заболевания, общая клиническая картина которого достаточно характерна и хорошо изучена; наконец, дело выясняется серологическими реакциями; затруднения могут представлять случаи развития прогрессивного паралича, особенно в его дементной форме, в юношеском возрасте; но в этих случаях всестороннее исследование больного легко разрешает вопрос.
Трудно бывает отличить схизофреническое слабоумие от острого бессмыслия (amentia) с помрачением сознания и галлюцинациями, потому что оба эти явления могут развиваться и при схизофрении; правда, в этом отношении помогает знание анамнеза, а именно, установление связи заболевания с инфекцией и истощающими влияниями, острое возникновение болезни говорит в пользу аменции, но наблюдаются также случаи, когда перенесенное инфекционное заболевание служит толчком для развития схизофренического слабоумия; распознавание устанавливается на основании положительных признаков аменции и исключением схизофренических черт; иногда требуется длительное наблюдение, но, тем не менее, ошибочные распознавания вполне возможны.

В остро протекающих случаях схизофренический распад личности начинается скоро, и признаки слабоумия выявляются уже через несколько месяцев, вместе с тем бред и галлюцинации исчезают; но чаще всего клиническая картина развертывается лишь постепенно, и бредовые явления нарастают до весьма значительных размеров, временами затихая и снова вспыхивая; постепенно, в течение 1—2—3 лет нарастание бредовых явлений прекращается, бредовые идеи принимают стереотипный характер; если они были систематизированными, то утрачивается их связность и стойкость, утрачивается их эмоциональная окраска, остаются бредовые отрывки. Заявления и поведение больных указыгают на наступивший распад сочетательных процессов; в этом периоде болезни могут высказываться такие же заявления и совершаться такие же поступки, как и при других формах схизофрениче-ского слабоумия, напр., больной отказывается есть, „пока все больные era не попросят", или „не будет есть, так как полотенце висит не там, где нужно", он лезет в форточку, „желая поговорить с женой".
В различных периодах болезни может наступать ступорозная связанность, скованность с каталептоидными явлениями; негативизм, мутацизм, частью кататонического, частью галлюцинаторно-бредового происхождения; эхопраксия, вербигерация, выражающаяся в письменной форме, напр., в стихах, каждая строчка которых повторяется три раза (Л юстр и ц к и й).

Другая форма схизофренического слабоумия, это—описанная Нескег'ом гебефрения (hebephrenia), что в переводе соответствует раннему или юношескому слабоумию; К г аер el in обозначает эту форму как „lappische Verblodung", т.-е. слабоумие с глупыми, нелепыми, дурачливыми выходками, чудачествами, которые и накладывают своеобразный, особый отпечаток на клиническую картину этой формы. Из русских авторов подробным изучением этой формы занимался Дарашкевич. Подобно предшествующей форме, заболевание развивается медленно и постепенно в громадном большинстве случаев (4/3 по К г аер eli п'у). Вслед за продромальными явлениями, как жалобы на тяжесть в голове, головные боли, бессонница, слабость, раздражительность, наступает постепенное падение способности к работе, к различного рода занятиям. Могут появиться галлюцинации, но вообще они не характерны для этой формы. Иногда заболевание начинается периодом депрессии, которую первое время бывает трудно отличить от соответствующей фазы циклофрении, при чем появляются и обычные бредовые явления — идеи самоуничижения, греховности; но обычно у депрессивных гебефреников наблюдается ряд соматопсихических галлюцинаторно-бредовых жалоб (W е г -n i с к е) — в голове дерево, свинец, ноги исчезли, под ребром вставлена пружина, сквозь тело проходят токи и т. под.; бывают и идеи величия самого неожиданного и нелепого содержания; бред всегда бессвязный и обыкновенно нестойкий; бредовые заявления больных стереотипны, непродуктивны и в состоянии возбуждения; при депрессии глубина эмоций скоро понижается, вследствие чего мрачная по содержанию бредовая идея нередко сопровождается неожиданным смехом; аффективные выразительные движения носят грубый, причудливый, подчеркнутый характер; так, при ничтожном огорчении больной начинает не плакать, а „вопить", драться, царапаться; при наличности идей величия он не столько выражает в позах и жестах величие, сколько напыщенную важность; болтает, с глупым смехом произносит бессмысленные фразы, его поведение — с ужимками, смехом без всякого повода, гримасами, высовывает язык, чешет пальцами голову, производит циничные движения и произносит циничные фразы, часто неопрятен; ест неаккуратно, садится с ногами на стул, хватает пищу руками; кричит, визжит, прыгает на одной ноге, бегает — его поведение напоминает поведение „юродивых". Нередко обнаруживается негативизм, а также эпизодические кататонические явления. Наблюдаются симптомы аутизма и схизофренической ассоциативной атаксии как в речи, так и в письме и вообще в бессмысленном поведении больных.
В громадном большинстве случаев болезнь нарастает до степени глубокого слабоумия, продолжающегося много лет стационарного состояния; в одних случаях она протекает с постепенно нарастающими явлениями распада личности, доходящего до полного притупления эмоциональных процессов и распадения сочетательных реакций; в других нарастающее слабоумие развивается скачками, проходя через вспышки и обострения болезни. По статистике Kraepelin'a приблизительно в 12°/0 случаев болезненный процесс затихает и останавливается, вследствие чего остается клиническая картина слабоумия без осложняющих его своеобразных гебефренических проявлений; в благоприятных случаях слабоумие может быть малозаметным; в 7% наблюдаются длительные улучшения болезненного процесса в виде ремиссий, продолжающихся до 8—10 лет с последующим возвратом болезни; судорожные и обморочные припадки при этой форме бывают часто (до 21%); 59% заболевают до 25-летнего возраста. Среди схизофреникоз Kraepelin имел 13% стрчдавших гебефренией.

X о л е м и я, развивающаяся при заболеваниях печени, особенно при острой желтой атрофии печени, влечет за собою комплекс изменений душевной деятельности, обусловленных, повидимому, не только отравлением организма и в частности нервной системы желчью, но и нарушением обмена в связи с нарушением функций печени. На ряду с явлениями возбуждения и депрессии, наблюдаемыми у этого рода больных, выступает картина оглушенности, сумеречного состояния, выраженного заторможения ассоциативных и комбинаторных процессов, резкое нарушение восприятия и сосредоточения (К lip pel, Roubinovitch); могут присоединяться галлюцинации. Явления душевного расстройства нельзя объяснить только отравлением желчью, потому что и при сильно выраженных желтухах их обыкновенно не бывает; происхождение значительно сложнее, его следует отнести на счет тех ядовитых продуктов, которые развиваются вследствие выпадения нормальной работы печени, и на счет отсутствия тех элементов обмена, которые циркулируют в организме при правильной ее деятельности. В двух случаях острой желтой атрофии печени, которые мне пришлось наблюдать и которые оба закончились смертельным исходом, клиническая картина соответствовала описанной.

Острые уремические психозы развиваются быстро, иногда совершенно неожиданно вслед за кратковременным периодом предвестников; их общая клиническая картина характеризуется как острое галлюцинаторное помешательство (J о f f r о у, Toulouse); бессвязные, отрывочные речи, психодвигательное возбуждение; поведение больных указывает на переживание галлюцинаторных явлений, нередко весьма обильных, охватывающих различные органы чувств; больные утрачивают способность ориентироваться, ассоциативные процессы замедляются, восприятия совершаются с трудом, в искаженном виде, вызвать сосредоточение не удается. Отмечают нередко бред. и галлюцинаторные образы с соответствующим поведением профессионального характера, кинематографическую смену зрительных галлюцинаций; животные, звуки, пение, музыка—содержание галлюцинаций; в этом отношении уремическая картина напоминает белую горячку, что, весьма вероятно, объясняется тем, что у многих нефритиков алкогольный анамнез представляется обычным явлением. Но, в противоположность белой горячке, нередко встречаются обонятельные и вкусовые галлюцинации. Аффекты страха наблюдаются как в начальном периоде, так и в дальнейшем течении уремических психозов (Toulouse, Kraepelin, Vasco Forli); настроение больных изменчивое и колеблющееся — тревожное, веселое, капризное, апатичное. По мере развития болезни в зависимости от накопления в организме отравляющих продуктов, явления оглушения нарастают, и в большинстве случаев дело заканчивается тяжелым уремическим приступом, приводящим к смертельному исходу; в более легких случаях сознание постепенно проясняется, и наступает выздоровление. Продолжительность заболевания в острых случаях невелика, от нескольких дней до 1—2 недель. Наблюдаются случаи постепенного развития и сравнительно затяжного течения уремических психозов, продолжающиеся по несколько месяцев и дающие различный исход; в этих случаях помрачение сознания не бывает глубоким, -45ред носит более систематизированный характер—наблюдается депрессия с бредовыми идеями о предстоящей казни, грядущем несчастии, идеи преследования. Дальнейшее течение болезни зависит от того, насколько удается справиться с основным почечным страданием—в одном случае болезнь может закончиться выздоровлением, в другом развиваются уремические приступы, один или несколько, приводящие к смертельному исходу. Таким образом, предсказание при уремических психозах, вообще весьма серьезное, в смысле грозного исхода болезни, находится в полной зависимости от течения основного процесса; благополучное разрешение уремического приступа, сопровождающееся усиленным выведением токсических продуктов через почки, обычно сразу улучшает психическое состояние больных.

Картина хронического отравления кокаином, представляя большое сходство с явлениями, наблюдаемыми при однократной дозе, обнаруживает ряд симптомов, обусловленных длительным действием яда, а кроме того некоторые особенности, зависящие от способа применения кокаина — в виде подкожных впрыскиваний или посредством „внюхивания".
Помимо сухости во рту, расширения зрачков и преходящих парэстети-ческих явлений, у хронических кокаинистов отмечаются следующие физические признаки отравления: кокаинист быстро худеет и истощается, лицо его бледно, щеки втянуты, мышцы дряблы; постоянная сухость во рту затрудняет глотательные движения и вызывает усиленное введение жидкости; после введения кокаина — чувство сильного, нередко мучительного давления в подложечной области; аппетит очень неровный, почти как правило, его нет в периоде кокаинной эйфории, временами наступает волчий голод; сердцебиения, усиливающиеся после введения кокаина, доходящие до 140 и более ударов в 1 минуту; приливы к голове, покраснение лица, головокружения, чувство наступающего обморока и обмороки, падение кровяного давления; сухость покровов временами нарушается проливными потами; дрожание и неуверенные движения конечностей, усиливающиеся после впрыскиваний; пар-эстезии принимают постоянный и весьма мучительный характер, чрезвычайно типичный для кокаина: больные заявляют, что у них под кожей находятся кристаллы кокаина, мелкие зерна, ползают червяки, вши, клещи, микробы, образовался какой-то порошок (симптом Magnan'a, особенно подтверждаемый Рыбаковым и Кутаниным). Мне известен случай, в котором больной изрезал себе кожу перочинным ножом с целью извлечения ползавших в ней червей; повышающаяся в начале половая возбудимость скоро пропадает совершенно; учащенные позывы к мочеиспусканию и полиурия; обращают внимание на легкое образование абсцессов при впрыскиваниях кокаина, на их тяжелое течение и даже на возможность в зависимости от них смертельных исходов (В е г t о 1 о 1 у); после заживления абсцессов остается темная, почти черная пигментация (S oilier, H i g i e r); развитие абсцессов с тяжелым течением, повидимому, объясняется анэстезирующим действием кокаина, его непосредственным влиянием на сосуды и действием хлористой соли, в соединении с которой он употребляется. Через клинику душевных болезней в течение последних лет прошел ряд кокаинистов, пользовавшихся кокаином почти исключительно в форме „внюхиваний"; общая клиническая картина этого рода больных совпадает с наблюдаемой у лиц, впрыскивающих кокаин под кожу или, что бывает редко, принимающих его per os; однако,. у них наблюдаются некоторые особенности, отмеченные Ароновичем, специально их исследовавшим: при сухости слизистых оболочек у нюхальщиков кокаина в то же время кокаинный насморк, в виде жидкого истечения из носа; больные часто производят носом движения „втягивания", обусловленные отчасти привычкой втягивать носом порошок кокаина, который,. прилипая к слизистой поверхности носовой полости, лишь постепенно растворяется и оказывает свое действие, отчасти ощущением неловкости,. вызываемой прилипшими нерастворимыми частицами порошка (посторонние примеси), ощущением раздражения носа чем-то посторонним; у некоторых развивается судорожное сведение челюстей, чувство стягивания при жевании;. наконец, изредка встречается прободение носовой перегородки, объясняемое тем, что больные часто неосторожно сдирают образующуюся при нюханий кокаина корочку, а питание слизистой оболочки и тонкой костной пластинки страдает от раздражающего влияния хлористой соли и от влияния кокаина на сосуды; а кроме того, вследствие местной анэстезии, кокаинист, грубо отрывая присохшую корку, не замечает той травматизации, которую он себе причиняет.

Микроскопическое исследование коры головного мозга животных, подвергавшихся хроническому отравлению морфием, обнаружило ряд изменений в ганглиозных элементах, а именно: хроматолиз в теле и отростках клеток до степени исчезновения дифференциации хроматофилльного вещества, принимающего порошкообразный вид; появление вакуолизации в теле и отростках клеток, утолщение отростков; изменение правильной конфигурации ядра. При остром отравлении изменения в клетках выражены значительно слабее (М ан ьковс ки й). Изменения не ограничиваются головным мозгом, они были обнаружены и в клетках спинного мозга еще в 1885 г. (Чиж).
Как клиническая картина морфинизма, так и результаты патолого-анатомического исследования обнаруживают большое сродство морфия к центральной нервной системе, на функциях которой отражаются даже незначительные дозы введенного в организм морфия. Специальные исследования показали, что выведение морфия из организма происходит, главным образом, через кишечник, и лишь очень небольшая часть его выделяется через почки и кожу; Cloetta, исследуя органы животных, отравленных морфием, находил некоторую часть его в печени и лишь следы морфия в головном мозгу, чем подтверждается особая чувствительность головного мозга к яду; при такой высокой чувствительности нервная протоплазма быстро привыкает к яду и, будучи лишена привычного раздражителя, реагирует целым рядом болезненных симптомов, нередко чрезвычайно тяжелых, которые в своей совокупности составляют картину так назыв. морфийного голодания. По новейшим данным (Fauser и Ottenstein), привыкание к наркотикам и явления голодания при их отнятии обусловливаются тем, что наркотическое вещество, проникая в клетки организма, становится длительно их составною частью, необходимой для правильного течения обмена и полного тонуса; при отнятии привычного возбудителя и развивается ряд явлений, вызванных нарушениями функции клеток вследствие отсутствия раздражителя. Морфий в десять раз медленнее проникает через животную перепонку по сравнению с кокаином; поэтому и организм медленнее привыкает к морфию, чем к кокаину, равно как и при отнятии этих средств явления морфийного голодания длительнее, чем кокаинного.

Эта разновидность душевного расстройства, изредка наблюдаемая у хронических алкоголиков, называется так потому, что по своим клиническим проявлениям напоминает прогрессивный паралич; сходство обнаруживается как со стороны психических, так и со стороны физических симптомов. Наблюдается психическая слабость, выражающаяся в нарушении памяти, затруднении ассоциативных процессов — счетных операций, комбинаторной способности, вообще сообразительности; отмечаются эйфория и даже бредовые идеи величия, иногда приступы возбуждения; галлюцинации преимущественно слуховые, в остром периоде болезни,- не исключаются и в дальнейшем ее течении; со стороны физической — дрожание членов, особенно пальцев, языка, мимических мышц, дрожание в голосе, время от времени судорожные эпилептиформные приступы алкогольного происхождения, вялость зрачковой реакции, изменение сухожильных рефлексов, парэстезии, боли, нарушение чувствительности, даже парезы невритического и центрального происхождения, иногда захватывающие и черепные нервы. Вся эта картина сильно напоминает прогрессивный паралич, который легко исключается' отрицательными серологическими реакциями, если больной не заражен сифилисом; однако, отсутствие плеоцитоза при псевдопараличе тоже служит важным указанием. Самое течение болезни при псевдопараличе иное: она не прогрессирует, подобно прогрессивному параличу, напротив, достигнув наибольшей степени развития, ' регрессирует и принимает стационарное течение, а современем дает стойкие улучшения; в недалеко зашедших случаях возможны выздоровления.
Chotzen и Kraepelin, уделившие много внимания изучению алкогольных псевдопараличей, приходят к заключению, что эта клиническая картина развивается при осложнении алкогольных психозов наличностью артериосклероза: в других случаях дело идет о нетипично выраженных случаях корсаковского психоза, без характерного нарушения памяти с наличностью явлений слабоумия. При развитии у злоупотребляющих спиртными напитками циклофреников алкогольного слабоумия может в периоде наступления маниакальной фазы получаться картина, сильно напоминающая прогрессивный паралич (Chotzen).
Kraepelin отмечает возможность отнесения к псевдопараличу случаев сочетания хронического алкоголизма с сифилитическим эндартериитом; конечно, подобные случаи представляют большие трудности для распознавания, но оно сводится к установлению на основании изучения клинической картины и серологических реакций наличности именно комбинации двух болезненных процессов. Вообще следует помнить, что выделение алкогольного псевдопаралича основано лишь на известном сходстве клинической картины с прогрессивным параличом при отсутствии чего-либо общего в этиологии и происхождении этих болезненных состояний.
Описывая алкогольные психозы, я упомянул лишь вскользь о состояниях автоматизма, наблюдаемого у алкоголиков, так как это болезненное состояние не относится мною к алкогольным расстройствам душевной деятельности; в развитии его алкоголь может иметь значение весьма существенного вызывающего фактора, но основа происхождения так назыв. алкогольного автоматизма—эпилептическая, почему он и будет рассмотрен в соответствующем отделе.

Привожу для образца несколько случаев белой горячки; иллюстрации облегчают распознавание, особенно по отношению к тем заболеваниям, которые встречаются редко; белая горячка—болезнь частая, но у нас в России за последние годы она почти не наблюдалась.
М. Е., студ. Унив., 21 г., сильно злоупотреблял спиртными напитками, перед началом занятий пьянствовал в течение 7 дней, почувстЕовал себя плохо и перестал пить; на 3-й день появились галлюцинации: видит человека в саване, который, меняя свей очертания, приближается к нему в различных направлениях; окружающие предметы тоже измеьяют свои очертания и положение, дверь стоит косо, передвигается, окна тоже; все это резче в сумерках, при свете явления ослабевают. Вдруг начинает многократно повторяться слово „Казань", раздается хоровое пение, с сотню голосов поют „верую" и погребальные песнопения. Слышу голос мужской: сколько лет отцу? — отвечаю: не зиаю, 56 или 57; спорил, так как голос говорит „59". «Твой отец умер", говорит голос; „как?" спрашиваю; „да, умер". „Где?" спрашиваю; называет казанский адрес отца. Затем вопрсс: „сколько лет вашему отцу, М. Е.?" Вопрос повторяется много раз. „Кто вы такой?" спрашиваю я голос. „Епископ Василий Старицкий; отец твой умер из-за тебя". Долго спорили. „Сколько лет проживу я?" спросил я епископа. „30 лет," ответил голос. Сижу и чувствую, что около меня кто-то есть, какие-то силы; мухи летают, жужжат громко, голосами, будто гов<щэят. Рядом колыбель с колесами, из их треска создаются имена, сочетания звуков. При взгляде вкось, сбоку ясно видны белые лица, плащи, хохлацкие поддевки на фигурах людей; при прямом взгляде отодвигаются. Сильно поражало противоречие голосов; один добрый, другой злой, третий гневный, смеющийся и т. д. Один твердит: „поезжай в Казань", другой настойчиво повторяет: „в Казань не езди, не езпи, не езди"... Так продолжалось 3 дня, затем наступил сон, после котсрого больной, сохраняя общее воспоминание о происходившем с ним, усомнился в подлинности галлюцинаторных событий и быстро оправился. В течение болезни наблюдались легкие проявления двигательного возбуждения и физические симптомы белой горячки.
П., хронический алкоголик, 35 лет, кр., отец тоже сильно пил. В каз. окр. лечебницу поступает уже не первый раз; до поступления в лечебницу после усиленного пьянства появились галлюцинации: живя на берегу озера Кабан, он видел уток и гусей, выплывавших из глубины, приближавшихся к нему и снова уплывавших вглубь озера; на смену гусей явились чудовища вроде крокодилов с разинутой пастью, некоторые из них держали в зубах человеческие кости; крокодилы тоже подплывали к берегу, они ненадолго появлялись на поверхности и снова прятались в воду; затем появилась из глубины озера лодка с людьми, она гналась за пароходом. Такие же явления происходили и на берегу Казанки. В воротах Казанского монастыря ему явилась пропавшая икона божьей матери, слева от нее стояли св. Герман и Варсонофий, а справа Николай Чудотворец. П. пошел сначала к свяшеннику, а затем в полицию, откуда и был доставлен в лечебницу в разгаре галлк цинаторного периода. Здесь обнаружилась типичная картина болезни с явлениями галлюцинаторного возбуждения: П. бросапся к окнам, из произносившихся им слов можно было заключить, что он видит там людей, знакомых и незнакомых, прислушивался к голосам, вскакивал на спинку кровати и пытался схватить лампу, чтобы сбросить ее на пол и этим предупредить пожар, так как по его словам лампа пылает. Из окон на него лезли кошки и какие-то птицы. Сознание помрачено, в окружающем ориентируется очень недостаточно. На 5-й день болезни критический сон, после которого быстрое выздоровление. Из происходившего с ним в галлюцинаторном периоде больной почти ничего не помнит.
М., около 40 лет, городовой, доставлен в каз. окр, лечебницу в помраченном сознании, не ориентируется в окружающем, невпопад отвечает на вопросы, умеренно возбужден, то сидит на постели с растерянным, временами испуганным выражением лица, то бродит по комнате, озирается по сторонам, лезет под кровать, чего-то ищет. Временами удается получить ответ на вопрос, что он видит?—„Красная собачка, только-что была, убежала; сейчас дети сидят напротив; сижу на лугу, вокруг трава зеленая, вот забор деревянный некрашенный; вот пришли две женщины — у одной на руках теленок, а у другой ягнята — положили, улыбнулись и ушли".. Голос говорит ему: зарежь жену! зачем же я ее резать буду? спрашивает больной и разражается ругательствами по адресу подстрекающего к убийству голоса. Видит на стенах картины, напр., воскресение Христа и др. — Выраженные физические признаки болезни. Через 6 дней сон с критическим падением t°, выздоровление через несколько дней. Хронический алкоголик. Заболевание началось после участия в тушении пожара, на который его послал пристав; после пожара М. вернулся домой, напился чаю и лег спать. Когда ои уже в лечебнице пришел в себя после кризиса, то вспомнил, что после пожара он лег спать в черной рубашке, а проснулся в белой, не зная, где находится.
В 1901 г. Doll ken выделил разновидность белой горячки, которую он назвал несколько парадоксально delirium sine delirio, белая горячка без бреда; клиническая картина этой разновидности выражается в развитии и течении всего симптомокомплекса болезни, кроме галлюцинаторных и бредовых явлений; заболевание может протекать быстрее, чем типичная белая горячка, и заканчивается менее критически. Эта форма болезни, подтвержденная и другими наблюдателями, представляет неполное развитие болезни.
По приведенной мною типичной схеме заболевание протекает приблизительно в 90°/и случаев; но наблюдаются случаи весьма тяжелого течения белой горячки, которые могут заканчиваться смертельным исходом; случаи эти протекают в своем большинстве с особенно высокой температурой, до 40—4Г и даже выше, что дало основание Magnan'y выделить лихорадочную форму белой горячки; у больных обнаруживается глубокое помрачение сознания, выражающееся в полной утрате ориентировки; двигательные расстройства не ограничиваются дрожанием и легкой асинэргией, а появляются судорожные сокращения чпенов до общих судорожных приступов включительно, движения членов некоординированы, больной не в состоянии передвигаться, он лежит, производя несогласованные движения конечностями, временами безуспешно пытаясь встать; иногда развивается тугоподвижность затылочных мышц, как при менингите, парезы глазных мышц; в мышцах лица судорожные подергивания, гримасы. Такие тяжелые формы, помимо смертельного исхода, могут принимать затяжное течение, приводящее к неполному или очень медленному выздоровлению.
Еще уклонение от типичной схемы течения белой горячки, тоже встречающееся довольно редко, заключается в рецидивировании галлюцинаторного периода болезни; в этих случаях после пробуждения больного от критического сна галлюцинаторная фаза болезни вспыхивает снова, а затем после повторного кризиса наступает выздоровление: первый кризис бывает при этом неполным, сон больных менее глубоким и продолжительным. Наблюдаются случаи, в которых по миновании острого периода болезни выздоровление не наступает, а развивается хроническое галлюцинаторно-бредо-вое состояние, не выражающееся столь бурными приступами, часто связанное с известной степенью слабоумия, в смысле умеренного понижения интеллекта и появления душевной тупости. Наконец, наблюдаются случаи перехода белой горячки в Корсаковский психоз (алкогольный полиневрит с психическими явлениями).

Формула крови при белой горячке существенно меняется; Elsholz обнаружил резкое увеличение количества белых кровяных телец, особенно полинуклеаров, при полном исчезновении эозинофилов. Более подробное исследование произведено Бондаревым, изучавшим изменения морфологического состава крови на протяжении всего заболевания; автор делит своих больных на две группы: одну—привычных алкоголиков, заболевших белой горячкой, другую—дипсоманов, заболевших белой горячкой во время приступа запоя; в тех и других случаях формула крови содержится различно: у привычных алкоголиков появляется небольшая лейкопения, переходящая к концу психоза в лейкоцитоз с количеством белых элементов до 9—10 тыс.; число моноцитов увеличивается при этом от 4—5 раз, и среди них обнаруживается весьма значительное количество переходных форм; количество полинуклеаров, наоборот, к концу болезни немного понижается; это извращение лейкоцитарной формулы держится до двух недель после кризиса и затем приходит к норме: лимфоциты содержатся параллельно полинуклеарам; эозинофилы во время белой горячки едва обнаруживаются, а затем медленно нарастают. Количество красных кровяных шариков держится до конца болезни в пределах нормы, затем оно несколько падает и выравнивается в течение 1 —2 недель; количество гемоглобина соответствует количеству красных шариков. При развитии белой горячки у запойных алкоголиков наблюдается лейкоцитоз, переходящий к концу заболевания в лейкопению, которая держится около 3 недель, постепенно выравниваясь. Таким образом, по Бондареву изменения морфологического состава крови у запойных алкоголиков во время приступов запоя, даже приводящих к белой горячке, отличаются от изменений крови при белой горячке вообще, будучи аналогичными изменениям, развивающимся в меланхолической фазе циклофрении, что является лишним доказательством правильности отнесения дипсомании к этой группе душевных заболеваний.
Как и у хронических алкоголиков, при белой горячке наблюдаются эпи-лептиформные судорожные припадки; они бывают чаще, чем при хроническом алкоголизме вообще, обнаруживаясь как в начале заболевания, так и в разгаре болезни.
Описанная клиническая картина периода расцвета болезни в громадном большинстве случаев очень непродолжительна: она длится всего от 3—5 дней, редко неделю и исключительно редко дольше. Приближение кризиса, которым разрешается галлюцинаторный период, обозначается уменьшением возбуждения, известной вялостью, видимым утомлением 'больного; наступает критический сон, глубокий и продолжительный, длящийся непрерывно от 12 час. до суток и долее; повышенная t° при этом падает критически, иногда ниже нормы, также пульс и кровяное давление. Пробуждением от сна начинается период выздоровления, обыкновенно занимающий 3 — 4 дня, в течение которых болезненные явления отмечаются в следующем виде: галлюцинаций нет, за исключением вызываемых по способу Reichardt'a; ориентировочная способность к текущим событиям заметно и быстро восстановляется; реакция на окружающее вялая, сочетательные процессы замедлены, скудны, протекают с трудом; сообразительность понижена. Воспроизведение предшествующего периода болезни возможно лишь с резкими недочетами; они наблюдаются и в тех случаях, в которых больной как-будто довольно живо воспроизводит переживания острого периода; в течение первых двух дней они бывают живее, а затем изглаживаются из памяти; оценка времени галлюцинаторного периода сильно страдает, он всегда кажется больному короче; ретроградных амнезий обыкновенно не бывает. Постепенно выравниваются и физические симптомы, и больной выздоравливает, за исключением сравнительно редких случаев, в которых вспыхивает рецидив болезни.