Смешение схизофренического слабоумия с истерией и эпилепсией
Смешение схизофренического слабоумия с истерией и эпилепсией может происходить вследствие случающихся у схизофреников судорожных припадков, близких по своей картине обоим упомянутым заболеваниям; истерические припадки связаны с эмоциональным поводом, в них обыкновенно выражается скрытый комплекс; истерик внушаем, эгоцентричен, эмоционален, чего нельзя сказать про схизофреника; обморочные и эпилептиформные припадки схизофреников не носят характерных черт эпилепсии; случаи эпилептиформных припадков у схизофреников дали повод Moravitz и Duchateau говорить о случаях комбинации эпилепсии с кататонией; однако, анализ их случаев не дает возможности с ними согласиться. При эпилептических психозах устанавливается определенная связь с припадками, чего не наблюдается у схизофреников, припадки которых являются лишь эпизодами заболевания; эпилептический ступор в большинстве случаев бывает непродолжительным, тогда как схизофренический тянется нередко многими месяцами. Галлюцинаторный ступор у истериков чрезвычайно богат эмоциональными чертами, а галлюцинаторно-бредовое поведение больных вообще характеризуется объективными признаками, но может давать повод к смешению. Для иллюстрации привожу случай галлюцинаторно-бредового ступора у алкоголика, наблюдавшегося мною в одной из казанских больниц.
Запасной солдат, 35 лет, доставлен в А-ю больницу в состоянии душевного расстройства; я застал больного неподвижно лежащим в постели, глаза его были прищурены, и он видимо не безразлично относился к окружающему; на вопросы не отвечал ни слова, но не отказывался исполнить некоторые требования, как открыть рот, высунуть язык. Больной не оказывал сопротивления пассивным движениям конечностей, сохраняя положение, придававшееся его членам; однако, при этом отмечалась одна особенность, несвойственная flexibiitas cerea — члены больного не сохраняли искусственного положения неопределенно долго и не опускались постепенно, а через некоторое короткое время больной явно активным усилием сразу приводил конечность в первоначальное положение; на уколы булавкой он реагировал мимикой и расширением зрачков, но уколотой руки не отнимал. Исследователю становилось ясным, что больной сохраняет положение членов столько времени, сколько находит нужным, вероятно, пока не утомится; несомненно было, что он, совершенно отчетливо воспринимая кожные раздражения, задерживает реакцию на эти раздражения; ригидности в членах больного не было. В тот же день больной был переведен в Окружную лечебницу, где поведение его изменилось уже на следующий день: стоя на коленях, он клал земные поклоны, неистово крестясь; при попытке заговорить с ним, отказывался отвечать, при чем прикасался указательным пальцем к губам и отрицательно качал головой; на все вопросы охотно давал письменные ответы; выяснилось, что он помнит мое посещение в А-й больнице, что при этом было много студентов; свое поведение он объясняет тем, что только-что принял св. крещение, поэтому должен молиться и страдать, должен подчиниться всему, что бы с ним ни сделали—вот почему он сохранял искусственное положение членов, потому же не противодействовал и болевым раздражениям, хотя они не были ему приятны; через 2 — 3 дня больной обнаруживал в течение некоторого времени отказ от пищи, объясняя это желанием пострадать. Вскоре он поправился.
При тщательном наблюдении особенностей поведения больных галлюцинаторный ступор и бредовое поведение почти всегда возможно отличить от кататонического.