Судорожные явления
Судорожные явления при этой форме бывают редко; по наблюдениям КгаереПп'а, они не превышают 3%—5°/ц случаев. Ремиссий, в смысле улучшения болезненных явлений до степени выздоровления, почти не бывает; параноидное слабоумие, охватывающее около 9°/0 случаев схизофреническога слабоумия вообще, принадлежит таким образом к весьма неблагоприятно протекающим его формам. Приблизительно в 12°/0 болезнь заканчивается исходом в простое слабоумие, в остальных случаях слабоумие носит более или менее характерные черты схизофрении, как негативизм, манерность* аутизм; остаются отрывочные бредовые идеи, сохраняющиеся в качестве привычных болезненных сочетаний, вызываемые и высказываемые больным без. заметной эмоциональной окраски; в некоторых случаях галлюцинаторные явления принимают хроническое течение, не исчезая по миновании острого периода болезни, занимают видное место и при выраженном слабоумии больного; в этих случаях живая реакция на них со стороны больного утрачивается. Больные, входящие в состав этой группы, часто заканчивают весьма. резко выраженными формами слабоумия. Начало этой формы относится: в большинстве случаев к более позднему возрасту, чем других форм схизо-френического слабоумия, по статистике КгаереПп'а, только в 26% болезнь начинается до 25 лет. Следует отметить, что параноидная форма, начавшись типичными бредовыми и галлюцинаторными явлениями, нередко принимает в дальнейшем своем развитии и течении настолько отчетливо выраженный кататонический симптомокомплекс, что возникает не всегда легко разрешимый вопрос, к какой именно форме следует отнести данное заболевание. Для иллюстрации сказанного привожу два примера бредовой формы схи-зофренического слабоумия.
А., 24 г., ст. ветеринарного инст., хол. Пост, в кл. 13—VII—1923 г. Отец был чиновником, умер в 1921 г. от сыпного тифа, за 2 месяца до этого у него отнялась правая сторона тела. А.— самый младший из 10 человек детей, один из близнецов; 2 умерли в раннем детстве, 6 здоровы, другой близнец тоже заболел психозом, о чем будет сказано ниже. Перенес разные инфекционные болезни, в 1920 г. в Саратове сыпной тиф и малярию; до 10 лет enuresis noclurna. Учился год в университете, год в В. - Мед. Академии, около 1/„ года служил в войсках, с 1920 г. был в ветер, инст., откуда в 1923 г. был командирован в Волхов, где с 22—VI работал у ветер, врача. Учился всегда туго; был общительным юношей, с товарищами ладил; любил игры, спорт, увлекался футболом; сдержан и застенчив; пил мало и редко—даже небольшое количество вина его очень возбуждало; 14 лет около года онанировал, половых сношений было мало, венерических болезней не имел.
Как только приехал в Волхов, ему сразу там не понравилось:—п оказалось, что врач не желал его приезда ; крестьяне плохо относились—заставляли долго жсать лодки для перевоза на остров, принимали его за большевика. Хотел уехать, так как не умел лечить животных, но врач уговорил остаться, что показалось больному подозрительным, но он. все-таки решил остаться и работать. Особенно стало плохо после отъезда товарища по работе; крестьяне почему-то постоянно говорили при нем о телке, спрашивали его „гге тут телка продается", намекая, что он хочет жениться на племяннице врача („купить телку и увезти ее"); казалось, что врач хочет насильно его женить; в доме врача его „высмеивали"— „совали еду в рот, а есть не давали", приглашали голодного на обед, чтобы посмеяться, так как он уходил „злым и голодным". О женитьбе не говорили, но по разговорам крестьян, из поведения самого врача можно было заключить об этом. Накануне одного из приглашений на обед, когда над ним издевались, больной, уходя, хотел поцеловать бабушке руку, та убрала ее, а Еместо ее руки „была выдвинута" рука племянницы, которую он и поцеловал; повидимому, это было сделано, чтобы считать его женихом; когда он пришел на другой день, отношение к нему было холодное; желая выместить злобу на такое к нему отношение, он вышел на улицу и начал отплевываться, при чем делал это перед домом, в котором жили коммунисты, а у окна стояли женщины, которые скоро ушли; тогда же он заметил, что крестьяне охотно перевезли его на другой берег. На другой день ехал с агрономом, и от вчерашней обиды слезы навертывались на глаза, а агроном сказал: „бросьте учиться, из вас ничего не выйдет". Решил ехать в Ленинград и стал собираться, настроение было угнетенное; пошел в дом врача, смело вошел в спальню племянницы и поцеловал ее; увидев племянницу, хотел ее обнять, но она ускользнула, а ему сделалось дурно, но скоро пришел в себя; затем взял шахматы и переменил шапочки на короле и королеве, подразумевая себя и племянницу;. в это время вошла хозяйка и сказала, что коммунисты из соседнего дома уезжают—больной начал громко ругаться и отплевываться; надел кольцо на шахматного короля, вообще вел себя развязно и даже „нахально". Вечером зашел к врачу проститься, но тот уговорил его остаться, из чего А. заключил, что врач „на его стороне". Провожая агронома, А. заметил, что тот заводит разговор о племяннице, но в это время подошел купец и спросил о телке, почему А. решил не говорить о племяннице. На следующее утро в З'емотделе он начал плевать на лежавший на столе приказ, на портреты вождей и пытался поджечь портреты и плакаты зажигалкой, был возбужден; вечером принимал участие в собрании Совхоза, возбужден не был. Пришел врач и принес ему документы для выезда в Ленинград и деньги. Подошедшая крестьянка сказала, что у нее умерла мать. А., понял, что умерла его мать, и стал рыдать и молиться. Отправился на вокзал, там, говорит А., „меня, повидимому, принимали за сумасшедшего, так как я все время отплевывался". В Званке пошел покупать билет, при чем отплевывался и громко ругал евреев и коммунистов; его пригласили в ГПУ, где он пел, кричал, свистел; вызвали врача и отправили в железнодорожную больницу; там он ударил кулаком смотрителя и толкнул его ногой; его привязали к кровати, надев „сумасшедцую рубашку". Всю ночь метался, говорил о монархии, к утру успокоился; окружающих принимал за арестантов, боялся, что они его убьют; казалось, что в соседней комнате сидят волховские жители и пог.бивают его кричать—„бей большевиков, за монархию!"; казалось, что они его гипнотизируют; кричали: „бей, режь, давай сестру", поднималась возня. День прошел спокойно, ночью снова был возбужден. 7—VII. Когда его приготовляли для отправки в Ленинград, у А. получилось впечатление, что кто-то взял с него клятву, что он будет агитировать за монархию, за государя Михаила Александровича, который едет тем же поездом; за службу в Красной армии А. должен быть расстрелян, но за то, что он устроил скандал, его помилуют и только отрежут левую руку. М. А. ехал с ним в одном вагоне и „тихонько" ободрял окружающих; по приезде в Ленинград А. должен был громко объявить о приезде М. А., отрубить себе на руке пальцы или всю руку и проделать все то, что в Званке, но у него не хватило на это энергии, и он стоял вытянувшись, в ожидании распоряжений, ожидая, что его будут судить, повесят; признали его сумасшедшим, но он просил казнить его или оправдать, тем не менее его отправили в сумасшедший дом, но он не был в этом уверен, так как „говорили, что везут на казнь"; больных принимал за офицеров, его назначили караульным, и он подчинялся, встал у двери и никого к ней не подпускал; вышел скандал, его начали бить и хотели привязать к кровати; только на второй день он понял, что находится среди больных; его склоняли то к монархии, то к большевизму, а он временами кричал: „да здравствует самодержавие!" Его муштровали, обучали гимнастике, и когда стало очевидным, что он „совсем белый", он съел белый сахар и белый хлеб. 13-го июля в спокойном состоянии А. был переведен в клинику.
Здесь он рассказал многое из начала своего заболевания, но не отнесся критически к своему бреду, заявил, что М. А. действительно находится в Ленинграде, но что об этом знают только преданные монархии люди; над ним, больным, действительно издевались все последнее время, и он несомненно находится под влиянием гипноза. 20—VII обратился к одному из больных с просьбой принести ему „ритуальный нож", хранящийся в музее древностей и купленный богатым евреем Н., для чего нужно этот нож украсть; временами разговаривает с больными, но прекращает разговор, как только замечает, что больные „не идут с ним по одному пути". При исследовании по атласу Рыбакова обнаруживается понижение комбинаторной способности и связной передачи прочитанного, искажение оценки последовательных изображений. Временами признает себя больным. 25—VII занимался предсказыванием брату, о чем его спросят на экзамене. Продолжает уверять, что М. А. находится в городе, и не видит в-этом ничего противоречащего современному строю. Усиленное слюноотделение. С 8—VIII ступорозные состояния, более или менее продолжительные. Иногда слышит голоса родственников, его зовущие. Безаффектный смех, кувыркается по полу, говоря, что это доставляет ему удовольствие. 18—VIII просил отслужить молебен за М. А. и царствующий дом. Речь задержанная; перед врачом стоит на вытяжку; к посещениям брата равнодушен. В сентябре кратковременная ремиссия при наличности некоторой эмоциональной тупости, критическое отношение к бреду, про который он даже „забыл", но с 16—IX прежние бредовые идеи, высказываемые без эмоциональной окраски. Больным владеет контр-револю-ционный комплекс; стоит на вытяжку перед врачом, называет его .высокопревосходительством", временами выкрикивает источным голосом „бей коммунистов, спасай Россию", а после такого выкрика совершенно спокойно разговаривает. В октябре выкрикивание контр-революционных фраз целыми часами, а затем неразборчивое , бормотанье; ожидает „переворота". Временами успокаивается, временами речевое возбуждение стереотипного характера. Такое состояние длится месяцами. В марте разбил зеркало, „потому что его не выписывают из клиники"; временами отказ от пищи. Апрель и половину мая провел в постели. 16—VI во время обхода сообщил профессору О., что он знает его двойника, мнимого профессора, находящегося на его квартире около радиоаппарата, при помощи которого он влияет на больного; на обходе был не врач, а тоже двойник; двойник проф. О. выращен в искусственной среде в термостате во Франции, затем передан в Америку и там состоит председателем еврейского кагала; сюда он мог явиться „готовым человеком" через протекцию проф. О., который с ним встретился в Америке; Франция его вырастила, чтобы получить преимущество и извлечь выгоды из России; больной узнал обо всем этом через радиоаппарат, но все это должно быть тайной. Август. 2-го. Врач—агент ГПУ, просит не подходить, а разговаривать на расстоянии. 5-го с утра стоит в одной и той же позе, говорит несвязано — он служит центром для передачи радия в атмосфере, в межпланетное пространство; если он двинется с места, радий не попадет по назначению, должна быть тишина, при шуме нельзя работать, на радий влияют мельчайшие колебания настроения; проникая в человека, радий делает его карликом. При этом все время А. плюет на пол. Бред о радии длится несколько дней. Предупреждает, что ночью должен произойти взрыв, от которого все погибнет; не говорит, но сообщает письменно, что проф. О., американский проф. Пальмирен, японский ученый и немецкий проф. F. угрожают с кометы Галея своим влиянием. О.—мировой преступник. Больной стоит за свободу религий, советы, централизацию власти. 19—20—IX резко выраженные соскальзывания и сторонние ответы: „Как себя чувствуете?"—Великолепно, как у Мюра и Мерилиза торгуете 18-й год слишком и очки можно получать. „Вы уже обедали?" — Отчего не знаю, подрясники берите сами, поймите вы свое положение, я свидетель, кто за кого расписывается;—на вкус и цвет товарища нет, кто приходил? „Вы взволнованы?" — Кремлевскими делами, бельгийцы не дураки, проф. Т. поньки и т. д.
Записанные за больным под ряд фразы:
Где о чуда, где года рыбаки. Тайна вечная погибла, будет странно жить. Где связки где развязки. И женщины должны будут спасаться. Смело в глаза смотрите, что вечно, что во что должно верить, что взрослые любили, чудаками были, кто счастье знает. Сердце и ноги ужасны. Все, верите, не верите, должно погибнуть. Кто будет вечно считать, чтобы купол весил. Тайна жизни не разгадана, чья кяятвэ. ужасная, кому скорей язык отрежут. Теперь можно весь сахар съесть; Демьян Бедный; что значит наркоз. Страшное скреже-тание; что правда, что симуляция.
В конце сентября в клинику доставлен брат, близнец больного, вскоре после него заболевший аналогичной формой душевного расстройства. Физически поразительно сходен с братом; заболевание отмечается менее обширным бредом. Последнее время распад личности А. сильно подвинулся вперед.